Начало

Песнь девяти.

Под ущербной луной мчались десять теней над серебристыми туманами исухим ковылем степей -- на юго-запад. Слабыми звездами тихо мерцали их короны и шлемы, мечи и шпоры. Те, кто видел их в этот глухой час, сочли их лишь ночными облаками, хотя странно было, что неслись они навстречу ветру. Словно огненное око, виделось им сверху жерло Ородруина, полное крови Арды, и туда -- резко вниз -- устремились десять теней. Плащи их отлетели назад, словно крылья камнем падающих на добычу охотничьих беркутов. Черный нуменорец -- первый в летучей кавалькаде -- быстро спешился и подал руку Властелину, помогая ему сойти с коня, ибо был тот еще очень слаб. Он стоял у развалин поющего замка и, казалось, слышал хаос обрушившихся звуков, режущих слух, словно предсмертный хрип, рвущийся из разорванного горла. Здесь были обломки его замысла, его памяти, его боли и скорби, его воли и решимости. Память. Она не погибла, она навеки была в нем. Он обернулся, и Девять увидели слезы в его глазах, и непонятно было-- капли светятся от скорбного взгляда ущербной луны или от сияния, исходящего из его светлых глаз? Пророк улыбался -- он один знал, что сейчас должно произойти, и Властелин улыбнулся ему в ответ, но грустной была улыбка на его измученном лице. Он обернулся к луне, и поднял руки. И Девять, сами не понимая,почему, соединили свои руки с кольцами в одном пожатии, объединяя их силу. И Музыка встала перед их глазами, и сердце вело ритм ее. Черные поющие стены, чернее ночной тьмы, еще зыбкие и неопределенные, встали перед ними, и звезды светили сквозь них, и растворились в черноте и стала она светящейся. Пели звезды, пел туман, затянувший чашу гор, и огонь Ородруина оранжево-розовым пятном размывался в нем. Казалось, Черная хроника Арды вставала перед ними черным замком, и Память и Скорбь, Воля и Боль сплетались воедино, расцветая в ночи ущербной луны, и Сердце давало им суть и определенность. Он опустил руки, и все вдруг ощутили, как устали они. Он не обернулсяк ним. -- В трудах моих вы все имеете часть, -- дрогнувшим голосом сказал он. -- Пусть каждый из вас по замыслу своему создаст Музыку, и да вплетется она в Песнь Темного Творения. А я буду слушать и дам Музыке вашей суть и плоть. И выступил вперед Король Назгулов. Мрачной и глухой была музыка его, словно далекие и низкие голоса тянули скорбный плач, и лишь рваный, быстрый ритм бешеной скачки делал из похоронного плача, лишающего воли, песнь боя -- далекого, но страшного и неизбежного. И поднялась высокая башня, черная, как небытие, прекрасная, как высокая скорбь. Башней Скорби назвали ее. Медленно поднял голову Дух Востока. Музыка его полна была глубокого раздумья, и всеобъемлющая мудрость лилась из сердца его и вставала темно-синими переливчатыми стенами: от иссиня-черного до прозрачно-голубого; и легкие синие искры волнами пробегали по устремленным в небо шпилям. И башней Мысли назвали ее. Словно молния с небес ринулась песнь Защитника, Духа Юга. Тверд былее звенящий ритм, и несокрушимая сила воли звучала в ее быстрых низких мелодиях. И черные со стальным отливом стены взметнулись в звездное небо, и алмазным блеском сверкал шпиль острой грозной башни -- башни Мужества. Печаль и память о прошлом медленно пульсировали в чарующей песне Элвера. Надежда вела его мелодию, и тема ее была совсем не похожа на мелодию первых трех Назгулов; казалось, основная тема Саурона изменилась в ней до неузнаваемости, получив светлую окраску. И у всех, кто слышал его песнь, легче становилось на сердце, и светлые слезы надежды набегали на глаза. И призрачные стены были полупрозрачны, словно морион в перстне его, и вдруг поняли все, что не сейчас, а в далеком будущем обретет эта башня свою определенность, и всегда меняться ей, ибо нет конца надежде. И башней Надежды назвали ее. Яростные крики боя, перекрывающие грохот штормового ветра, рев боевых рогов звучали в песне рыжеволосого воителя Этуру-Кханда. Упоение боем, радость сражения и стремление к победе гулко гремело в ней, и сердцаДевяти радостно бились, словно в предвкушении долгожданной битвы. Тяжеловесные стены из красноватого гранита резко встали перед глазами Девяти, и улыбка промелькнула на бледных губах Властелина, и башней Воинов назвали красную башню. Печальной и успокаивающей боль, полной жалости и доброты была песнь шестого. Чем-то похожа она была на мелодию юного Элвера, столь же успокаивающая и целящая. Зеленоватая спокойная башня медленно поднималась,опалесцируя, вспыхивая золотистыми искрами. И назвали ее башней Жалости. Седьмой из Девяти, всадник Белого Тигра, прорицатель, сложил вместе ладони и закрыл свои длинные узкие глаза. Странной, непонятной была его мелодия, непривычной и тревожной. Молочно-белые, полупрозрачные стены вставали замысловатым ажурным цветком, и никак нельзя было предугадать ни очередного хода стены, ни следующего фрагмента мелодии. Тревожное предчувствие и надежда, боль потаенного знания и решимость свершения -- все смешалось в невообразимом, медленно-змеином танце мелодий и стен. И встала ажурная, причудливая беловато-мерцающая башня Предвиденья. Король Назгулов вздрогнул -- ему показалось, что вновь он слышит свою собственную мелодию. Но все же иной она была, песнь воина Совы. Ибо в ней была древняя память, дающая решимость и волю, память непреходящая, болящая живой раной. Черная башня встала, так похожая на башню Скорби, но алые искры вспыхивали на ее шпилях. И назвали ее башней Памяти. Девятый, Еретик, медленно поднял руки к луне, и закрыл глаза. На его бледном лице едва заметно светилась улыбка, и слезы дрожали на острых черных ресницах. Все знали, о чем думает он, и чье имя повторяет он сейчас. Тихо, едва слышно зазвучала песнь, полная щемящей тоски разлуки, надежды и боли, великой жертвенности и отречения. И всем казалось, что еще одна мелодия -- едва слышная, идущая извне, струится, сливаясь с первой, и тонкой спиралью поднялась к ущербной луне башня из мерцающего халцедона, нежная и твердая, словно та любовь, что привела его на Темный Путь. И когда опустил он руки, на шпиле башни забилось черное знамя с серебряным знаком ущербной луны под короной. И башней Любви назвали ее. И тогда обернулся Властелин к Девяти и сказал: -- Теперь слушайте Песнь Темного Творения, что создали вы. И зазвучала мелодия, вобравшая в себя замыслы всех их, и была она проткана глухим связующим ритмом Сердца, и девять башен обрели в этот миг свою суть. И встала еще одна башня. Она возникла стремительно -- словно рванувшееся в небо пламя; и такая боль вела Музыку, что Девятеро опустили глаза, не в силах смотреть: они только слушали. И медленно темнела башня, как остывает железо; и черной стала она, и в горькой скорбной гордости своей увенчана была она железной короной. И башней Тьмы назвали ее. И вошли все Десять по длинной черной лестнице в Барад-Дур возрожденный, и в поющем зале возложил Властелин венец на свои седые волосы, и бледно-голубым пламенем вспыхнул прозрачный камень в тонком обруче -- словно третий глаз, видящий то, что не дано другим.

Post Scriptum. Биографии, выше перечисленных Королей-назгулов.
1. Хелкар - бывший нуменорский военочальник. В Мордор приволокли его живым после единственного проигранного им сражения. То, что произошло дальше, более всего напоминает историю Хурина ("Моими глазами будешь ты видеть..."). Лет десять после воевал на стороне Ханатты (Ближний Харад) "во искупление грехов". В Мордоре принял имя Аргор. Hазывают также Королем. Кольцо - железный перстень со змеиным узором; камень - шерл (черный турмалин).
2. Великий Маг, последний король Ана (земля к Востоку от моря Рун). Пересказывать его историю суть дело неблагодарное; имя у него есть, но не знаем и пытаться узнать не будем (разве что само придет). По имени не называют никогда: Маг, Великий Маг, Ушедший король. Кольцо - стальное, первоначальный камень - молочный опал, потом - карбункул (что конкретно, не знаю, хотя явно не рубин).
3. Денна - пятый сын короля Ханатты; пришел в Мордор последним - вопросы позадавать. Позадавал. Получил ответы и кольцо - сам напросился. В 2280 был убит при осаде Умбара - почти всех, кто там был, умудрился вывести, а сам остался, ну и... Hазгулы, однако же, по смерти даже в Мандос не поподают, так что вернули его. Кольцо - простое стальное, камень - гематит.
4. Элвир - странник, из Земли-у-Моря. Этот ушел чтобы узнать о судьбе Учителя своего народа - Звезда привела. Узнал. С тех пор так волосы с проседью и были. Единствненный Ученик Саурона и самый младший из Девяти. Убивать не умеет. Кольцо - простое стальное, камень - морион.
5. Сайта - кхандский адмирал, пират, рыжий, женат не был, но и женским вниманием обижен не был, потому оставил после себя многочисленное рыжее потомство. Сказанно - "прост сердцем", таков и есть. Прозывают Могучим. Кольцо - стальной перстень, камень - сердолик.
6. Эрион - нуменорец, целитель, интеллигент, слегка близорук и очень вежлив и мягок в общении. До поры до времени (пока "свой" пациент не появился) гуляет по южным и восточным землям - лечит и учит, и считается там чуть ли не богом-врачевателем. Кольцо - простое стальное, камень - гранат-альмандин.
7. Моро - потомок того самого Моро, и знак при нем, как и способность Видящего. Вот пришел, чтобы в себе разобраться, да так и остался на должности "штатного пророка". Зовут Пророком либо Провидцем. Родом с очень дальнего востока, чуть ли не с Моря Востока. Кольцо - простое стальное, с лунным камнем.
8. Хонахт - с севера, из клана Совы, последний вождь с "совиными глазами" - золотыми, янтарными. Самый старший из Девяти, опять же - потомок того самого Хонахта, и Меч Hочи при нем. Из Летописцев (тамошние Видящие). Кольцо - стальная змея с глазами из гелиoтроnа.
9. Еретик - Звали ее Исилхэрин, и была она в родстве с королевским домом Нуменора. Пришла сама - чтобы понять. Через шесть лет пришла навсегда - при невеселых обстоятельствах. Кольцо - вороненая сталь, камень - обсидиан.

Иллет

 

на главную



SpyLOG TopList

 

List Banner Exchange lite